Актёр Роман Курцын о бюджете Малыша-каратиста, школе Бросок кобры, укусе кобры и кризисе боевиков в России

В феврале на «Чемпионате» уже выходило интервью с Романом Курцыным. В нём актёр откровенно рассказал о конфликтах с актёрами, многочисленных травмах и ужасе перед исполнением трюков. Ещё он говорил о фильме «Малыш-каратист», где на основных ролях — воспитанники самого Курцына, которые годами тренировались, сами исполняли трюки и вообще проходили чуть ли не армию.

25 июня «Малыш-каратист» добрался до проката. В честь премьеры мы снова пообщались с Романом и узнали о страданиях ради пары эффектных кадров.

«Женщины после сеанса плакали. Не только потому, что я в фильме красавчик»

— Премьера «Малыша-каратиста» уже состоялась. Когда люди выходили с премьеры из зала, какие эмоции у них были?
— Мы сняли фильм не только про боевые искусства. Конечно, там много экшена, и на нём большой акцент. Но ещё это глубокая драматическая история с правильными посылами. Могу сказать, что огромное количество женщин плакало. Не только потому, что я там красавчик (смеётся). Они были впечатлены историей детей. Я думаю, что это будет очень популярное кино среди женщин.

— На твой взгляд, «Малыш-каратист» — в первую очередь драма?
— На самом деле внутри кино много слоёв. У нас есть чёткая и понятная тема потери близкого. Это история моего персонажа Дмитрия и героя Магомеда Исмаилова. Два парня со школьной скамьи были влюблены в одну девушку, из-за этого у них и возник главный конфликт. А ведь эта девушка ещё и погибает. Так получается драматическая история героя Магомеда Исмаилова, которой от него вообще никто не ждёт. Моя главная тема другая. Что такое отец для дочери? Насколько важно отцовство? Как отец вкладывается в своего ребенка?
У Мирона Проворова, скорее всего, история пубертатного периода, травли, становления характера. О том, как важно в какой-то момент постоять за себя. Что добро должно быть с кулаками. Что ребёнок обязательно должен иметь отношение к спорту, потому что именно так формируется характер.

В фильме полно драматургии. Но главная тема, которой я горжусь, заключается вот в чём: парень, с которым ты в школе больше всего дерёшься, потом часто становится лучшим другом. У нас нет положительных или отрицательных героев. У каждого своя правда.

А ещё это первый детский мотивационный фильм про боевые искусства, снятый в нашей стране. Детских боевиков у нас вообще не было — ни в советское время, ни в 90-е, ни в современном российском кинематографе. Мы первооткрыватели. Мне кажется, это очень круто — быть первыми.

— Мы упомянули дочку твоего героя. Как понимаю, речь идёт как раз о твоей воспитаннице из реальной жизни?
— Это так. Но вообще все дети, которые снимались в кино, — Алина Соколова, Маргарита Харитонова, Мирон Проворов — мои воспитанники. Алина — вообще тот ребёнок, с которого началось кино.

Расскажу предысторию. Шесть лет назад мы основали школу единоборств «Бросок кобры». Сделали это в том числе потому, что хотели снимать детские боевики. Когда изучали рынок юных артистов, то не нашли детей, которые могли бы сниматься в экшен-жанре. Тогда и решили создать школу боевых искусств, подготовить детей и снять «Малыша-каратиста».

В первый поток к нам пришла шестилетняя Алина с голубыми глазами и длинными волосами. Она сказала: «Я хочу стать актрисой экшен-жанра». Ей было всего шесть лет. Мы пообещали: если к 12 годам она получит чёрный пояс по карате, то снимем её в главной роли. В 11 лет она уже начала защищать пояс, а мы поняли: пришло время писать сценарий и запускать картину. Она выполнила своё обещание, и мы по-пацански выполнили своё. [Смеётся]

— А Мирон Проворов — тот самый мальчик, который переезжал к тебе, чтобы усиленно тренироваться и готовиться к роли?
— Да. С Мироном у нас уже много совместных киноисторий. Мы сняли, по-моему, четыре или пять проектов, начиная с «Бременских музыкантов». Сейчас выйдет мой продюсерский проект «Не буди лихо», где у него главная роль.

В актёрских способностях Мирона у нас вообще не было сомнений. Но мы объявили большой федеральный кастинг и сначала искали главного героя, который уже владел бы единоборствами. Тем временем Мирон всегда занимался спортом, но не единоборствами. Нашей задачей было подготовить его. Мы понимали, что он сыграет классно. Вопрос был только в физической подготовке.

Параллельно мы искали другого кандидата на всякий случай. Не были уверены, что Мирон физически справится. Моим условием было, чтобы он переехал ко мне на три месяца на спортивные сборы. За это время — три тренировки в день — Мирон освоил такой уровень единоборств и столько навыков, что получил экстерном жёлтый пояс по карате. Сейчас он продолжает тренироваться.

Все трюки и экшен-сцены в фильме он выполнил самостоятельно. И это тоже предмет моей гордости. Парень не испугался, приехал ко мне и, можно сказать, прошёл настоящую армию.

Утром была тренировка, а после неё – школа. Днём – снова тренировка, вечером – ещё одна. В девять вечера он уже просто вырубался без сил. И на следующий день всё повторялось.

— Продюсер со стороны удивился бы, что ты тратил столько времени на подготовку одного ребёнка.
— Мирон — это только малая часть работы. Мы восемь месяцев ежедневно готовили 70 детей-каскадёров из Ярославля, чтобы реализовать все трюки и экшен-сцены.

Это была огромная работа. Именно поэтому у нас не снимают детские мотивационные фильмы про боевые искусства. Это сложно. Даже взрослых актёров экшен-жанра в стране практически нет. А детей-каскадеров — тем более. Их нужно специально готовить. Конечно, мало кто из режиссёров и продюсеров будет этим заниматься. Гораздо проще снять что-то другое.

— Помимо детей, в фильме снялся известный спортсмен Магомед Исмаилов. Он быстро согласился?
— Мы давно дружим. Познакомились после сериала «Ле.Ген.Да» и с тех пор поддерживаем отношения. Когда появилась идея фильма, мне хотелось, чтобы против меня в кадре стоял настоящий спортсмен. Первым делом я предложил Магомеда.

Забавно, что первые пробы он провалил полностью. Меня тогда рядом не было. После этого он мне звонил и говорил: «Я тебя найду. Ты меня подставил». Угрожал мне в шутливой форме (смеётся). Я же убедил его прочитать сценарий, и на новые пробы мы уже приехали вместе. Я подробно разобрал с ним персонажа, объяснил его драму, мотивацию, характер.

После этого Магомед три месяца ежедневно репетировал со мной каждую сцену фильма. И когда мы вышли на площадку, он чувствовал себя абсолютно уверенно. Мне кажется, зрители вообще не будут ожидать от него такой глубокой драматической роли. Для него это, по сути, первый большой актёрский проект.

«Моя сверхзадача в жизни — вкладываться в молодое поколение»

— После сеанса дети и родители должны почувствовать, что спорт — это жизнь?
— Моя сверхзадача в жизни — вкладываться в нынешнее поколение. От этого зависит, как мы встретим старость, с какими людьми будем жить рядом. Именно поэтому у меня есть школа боевых искусств, частная общеобразовательная школа и школа «Шаг в кино» — большая онлайн-платформа, где мы обучаем детей азам кинематографа, актерскому мастерству и многим другим навыкам.

Наша задача — замотивировать молодёжь на большие цели. Если после нашего проекта кто-то станет олимпийским чемпионом или тот же Мирон Проворов однажды получит «Оскар»… Тогда я буду сидеть в кресле-качалке на берегу Волги, пить коктейль и говорить: «Не зря прожил жизнь».

Очень хочется вдохновить поколение на правильные поступки. Безусловно, чтобы они отложили телефоны и пошли заниматься спортом. Самая большая проблема родителей — замотивировать детей на занятия. Либо ты показываешь личный пример и сам ведёшь ребёнка в зал, либо включаешь кино, как было у нас в детстве. После боевиков из 90-х дети выходили во двор, начинали подтягиваться, отжиматься, пытались повторять приёмы из фильмов. На этом выросло наше поколение.

Мне важно, чтобы кино снова стало тем самым инструментом, который реально меняет судьбы людей. Потому что кинематограф — самый простой способ достучаться до человека.

— Во время прошлого интервью ты вспоминал свои многочисленные травмы. Не переживал, что кто-то из детей тоже пострадает на съёмках?
— Мы относились к съёмкам очень серьезно. Именно поэтому и была восьмимесячная подготовка. Дети сотни раз отрабатывали одни и те же элементы. Когда они пришли на площадку, то были уверены в себе на 100%. Как и мы были уверены в них.

Зато травмы получили взрослые. Магомед Исмаилов сорвал спину — серьёзная травма поясницы. Я порвал паховую связку. Мы тогда как раз готовили главный бой фильма между мной и Магомедом. Пришлось съесть по несколько пакетов обезболивающего, чтобы вообще выйти на площадку. Но сработало. Практически весь проект мы снимали на обезболивающих. Теперь можем быть амбассадорами какого-нибудь обезбола (Смеётся).

«Если бы мне снова предложили поцеловать кобру, я бы отказался»

— Слышал, что в фильме есть уникальный трюк с коброй. Расскажешь о нём?
— Кобра — полноценный герой фильма. По сюжету у моего персонажа к ней личные счёты и он должен поставить точку в этой истории. Поэтому мы придумали трюк «Поцелуй кобры».

Есть старая легенда, что мастера карате выполняли такой прием: когда кобра готовится броситься, ты в последний момент прижимаешь её капюшон к земле. Побеждает тот, чья реакция быстрее. Кстати, именно поэтому наша школа называется «Бросок кобры».

Мы решили воплотить эту легенду в кино и привезли настоящую кобру. Основную часть яда у неё забрали, но какое-то количество, естественно, оставалось. Честно скажу: мне было дико страшно. Я буквально оцепенел. Стоял и не мог пошевелиться. А укротитель говорит: «Рома, работай. Другого шанса не будет». В итоге я сделал этот трюк, и он остался в фильме. Конечно, многие потом скажут, что это ИИ, ведь выглядит совершенно нереально.

Но потом мы снимали постановочный кадр: я держал кобру, а Магомед Исмаилов стоял рядом с орлом. И в какой-то момент кобра попыталась меня укусить. Она лишь коснулась предплечья: я успел отдёрнуть руку, но на кожу попала её слюна. Этого оказалось достаточно.

Началась сильнейшая аллергическая реакция: температура под 40°C, меня трясло, пришлось колоть антидот. Я реально подумал, что сейчас умру, хотя она меня даже не укусила. Так что, если кобра в вас плюнет — тоже мало не покажется (смеётся). Лучше вообще не давать кобрам такой возможности.

Самое смешное, что очковой в этой истории была вовсе не кобра, а артист. Потому что страшно было именно мне.

— Какое место этот трюк занимает в твоём личном рейтинге самых опасных?
— Пока первое. Никто в мировом кинематографе ещё не целовал живую кобру в кадре. Если бы мне снова предложили поцеловать кобру, я бы отказался.

«Качественной драку делает драматургия»

— Ты часто говоришь, что хороший экшен невозможен без драматургии. Что вообще делает драку интересной для зрителя?
— Прежде всего драматургия. Если драка существует только ради драки, она работать не будет. Мы должны ждать этого боя. Должны понимать, почему герои к нему идут и почему хотят выяснить отношения. Возьмите того же «Джона Уика». У него убили собаку — и зритель сразу понимает, что им движет.

У нас похожая история. Когда мой герой и герой Магомеда встречаются впервые, зритель сразу начинает ждать момента, когда они наконец подерутся.

Скажу только, что у фильма есть версия 12+, а позже выйдет и версия 16+. В детской версии всё мягче, потому что мы ориентируемся на юную аудиторию. А вот самое жёсткое противостояние между нами войдёт именно в версию 16+.

— Думаю, что ещё зрителю важно, чтобы экшен удивлял, был красивым и стильным.
— Конечно. Но у нас детское кино, и наша задача — не напугать зрителя. Мы хотим, чтобы люди переживали за 12-летних ребят, а не закрывали глаза от жестокости.

Главный аттракцион фильма – в другом: дети сами выполняют трюки, которые далеко не каждый взрослый сможет сделать. Мы подготовили 70 детей-каскадеров из Ярославля. Только внутри чемпионата сняли 16 полноценных боёв, и каждый отличается своей стилистикой. В финале на одном татами сходятся разные виды единоборств: бокс, борьба, кудо, джиу-джитсу, кикбоксинг. И зритель должен понимать: всё это делают настоящие дети, без дублёров.

Конечно, «Джон Уик» — это совсем другая вселенная и другие правила игры. В сентябре у меня выходит фильм «Не буди лихо» — вот там уже настоящий жёсткий экшен в духе «Джона Уика». Рейтинг 18+, кровавые драки и совсем другой уровень жесткости.

А здесь важно, чтобы зрители переживали за наших героев. Чтобы сгрызли все ногти во время просмотра. И чтобы мамы в конце плакали.

— Раскроешь бюджет фильма?
— Это лучше спросить у Михаила Погосова и компании Berg Sound. Но денег потратили действительно много. Одни только съёмки в горах чего стоили. Был эпизод, который в фильме длится секунд 10. Ради него съемочная группа девять часов добиралась до площадки.

Мы снимали в горах — потрясающее место, настоящее ощущение «Аватара». Дети взбирались на отвесную скалу на высоте около четырёх тысяч метров. Там орлы летали ниже нас. Без страховки я, Мирон Проворов и Алина Соколова пробирались по узкому уступу, чтобы сесть в шпагат и снять невероятно красивые кадры. Только эти 10 секунд стоили столько, что на сопоставимые деньги можно было снять небольшой фильм.

Плюс восемь месяцев подготовки детей, тренеры, аренда залов, тренировочный процесс. Всё это огромные расходы. Мы даже построили большое додзё — главный зал фильма, где проходят тренировки моего героя и Мирона. Для меня как продюсера это самый дорогой проект в карьере.

— Вы потратили большие деньги на нестандартный жанр. Когда ты пытался запустить этот фильм, не говорили, что ты сумасшедший?
— Говорили на каждом шагу. С самого начала никто не верил в детский мотивационный фильм про боевые искусства. Просто потому, что такого никто раньше не делал. Единственный человек, который действительно поверил в меня, — Михаил Погосов. Если в нашем фильме есть наставник, который ведет героя вперёд, то для меня таким человеком стал именно Михаил.

Уверен, что дело того стоило. Я не знаю, как пройдёт прокат. У нас очень сильные конкуренты, большие рекламные бюджеты. У нас реклама гораздо скромнее. Но я уверен, что дети Мирона Проворова, мои дети, а потом и их дети будут пересматривать этот фильм так же, как моё поколение пересматривало «Парня-каратиста».

«Парень-каратист» замотивировал меня заниматься карате»

— В комментариях многие сравнивают фильм с «Парнем-каратистом» и вспоминают Джеки Чана.
— Да, многие думают, что мы просто пересняли голливудский фильм. Правда в том, что именно «Парень-каратист» когда-то замотивировал меня заниматься карате. После просмотра я выходил во двор и отрабатывал удары по подушке, прибитой к деревянному дому.

Наш главный герой Сашка внутри фильма тоже вдохновляется именно этими картинами. По сюжету его отец занимался карате, дома висят плакаты «Парня-каратиста», и первые тренировки герой начинает именно благодаря этим фильмам.

Но если посмотреть внимательно, то ни в «Парне-каратисте», ни в «Карате-пацане» главным боевым искусством вообще не является карате. Там кунг-фу. Мы же сознательно сделали фильм именно про карате.

Название выбрали специально похожее. Даже рассчитывали, что нас будут обвинять в копировании. Пусть приходят с этим настроем. А когда посмотрят фильм, поймут, что это совершенно другая история. Объединяют нас только боевые искусства.

— После премьеры ты читаешь отзывы в интернете?
— Конечно. Премьера уже состоялась на фестивале «Евразия», и я видел положительную реакцию зрителей. Но сегодня невозможно избежать хейта: что бы ты ни снял, обязательно найдутся люди, которые будут критиковать.

Я всегда говорю так: если отец приходит домой с банкой пива и начинает поливать грязью людей в интернете, то ребёнок всё равно будет похож на него, сколько бы ты ни водил его в спортивные секции. Поэтому мы готовы к критике. Но гораздо важнее для меня мнение спортсменов, каратистов, людей, которые действительно понимают, что такое спорт и зачем нужны такие фильмы. Их реакцию мне действительно интересно услышать.

— Какие планы на молодых актёров, которые снялись в фильме?
— Мирон уже снялся у меня в фильме «Не буди лихо», где играет главную роль. Если «Малыш-каратист» окажется успешным и мы заработаем на продолжение, то сценарий второй части уже готов. События будут происходить в Китае, с теми же героями.

Кроме того, сейчас мы разрабатываем новый проект. Это будет первый детский мотивационный фильм про танцы, совсем скоро объявим большой федеральный кастинг.

— Ты вообще следишь за современными российскими блокбастерами?
— Слежу. Я вообще стараюсь смотреть всё, что связано с экшеном. Мне нравится, как развивается российское кино. Да, Голливуд пока впереди, но у нас есть другая проблема — жанр боевика практически исчез.

После 90-х мы перестали снимать фильмы, где добро действительно должно быть с кулаками. Очень хочется вернуть этот жанр. Главная причина — почти нет актёров экшен-жанра. Это совершенно другой склад человека. Другая физическая подготовка. Другая готовность работать. Сейчас многие артисты даже простой кувырок делать не хотят — сразу просят дублёра. А уж говорить о драках, фехтовании, верховой езде — таких актеров единицы.

— Это реальные случаи?
— Реальные. Недавно снимали большую экшен-сцену. Главный актёр с самого начала был настроен так, будто вообще не хотел драться. Как только начались контактные удары — лёгкие касания, ничего опасного, — он сразу заявил, что потянул ногу.

Мы остановили съёмку. Через 15 минут он совершенно здоровый побежал к своему вагончику и даже забыл, на какую ногу хромал. Мы с каскадёрами переглянулись и только посмеялись. Просто человек не захотел работать. Экшен — это тяжёлый труд. Здесь недостаточно просто красиво постоять перед камерой.

— Как ты считаешь, какая сегодня главная проблема российского кино?
— Если честно, я вообще не вижу глобальной проблемы. Сейчас очень здорово работают сказки, появляются сильные проекты. Есть более удачные фильмы, есть менее удачные, но в целом индустрия развивается. Мы поздно поверили в собственные силы, но сегодня уже выходят фильмы, за которые совершенно не стыдно.

Уверен, что пройдёт еще лет семь — и российский экшен станет одним из лучших в мире. Я в это действительно верю.

— На премьере «Дополнительного времени» один из твоих коллег говорил, что семейного кино в России практически нет. Ты согласен?
— Не согласен. Но тут у каждого своё мнение. Если честно, я вообще не привык критиковать коллег. Прекрасно понимаю, сколько труда стоит за любым фильмом. Сколько людей вкладывают в него силы, здоровье, эмоции, душу. Да, кино может кому-то понравиться, а кому-то – нет. Это вопрос вкуса. Но даже фильм, который лично мне кажется неудачным, обязательно найдёт своего зрителя.

Я сам во время постпродакшена сталкивался с ситуациями, когда что-то получилось не так, как хотелось. Приходилось договариваться с самим собой, принимать компромиссы. Поэтому я никогда не скажу о чьей-то работе: «Это плохое кино». Потому что знаю, сколько людей вложили в него свои время и любовь.